Отшельник

Дневники Кассиопеи Д. Альбирео

Здравствуйте!
Вы находитесь на страницах дневника Кассиопеи Альбирео, выпускницы и бывш. старосты факультета Слизерин.
Здесь хранятся письма и заметки этой волшебницы, а также та информация, которую Кассиопея посчитала нужной сюда добавить.
Большинство записей носит игровой характер, но не является общедоступными для остальных персонажей. Личный дневник, сами понимаете. Хранится в Альбирео-Кастл, в комнате Кассиопеи.
Заметки помогают лучше вживаться в персонажа (игроку) и понять его личность (игроку и всем желающим), а так же существуют для сохранения информации.
Комментарии к дневнику не запрещены, а часто - даже очень желательны, но воспринимаются скорее игроком (если комментарий не носит явного игрового характера).

Для связи с игроком можно использовать её ЖЖ: morlynx 
Для связи с Кассиопеей можно написать ей личное письмо.
С обеими можно пообщаться по каминам:
- марки ICQ: 244-486-558
- марки Skype: cass_albireo
Единственная просьба - при связи по камину сразу говорить, с кем (Кэсс или Мор) вы бы хотели поговорить.
Отшельник

Жемчуг Слов, тинктура

Жемчуг Слов


Состав: зелёный чай, молоко, корица, ваниль (ванилин, можно с сахаром), мускат, сахар, жемчужина на нитке (или жемчужное изделие), белая лента.


Заварить зелёный чай (умеренно крепкий). Пока он заваривается, нагреть молоко. Добавить в молоко сахар, ваниль, корицу, мускат.


На дно бокала положить жемчужину (на нитке, чтобы после легко извлечь), влить зел. чай. Добавить к нему молоко (около 1/4). Бокал обвязать белой лентой. Все операции производить в молчании. После того, как на ленте завязан узел, зелье считается готовым, и зельевар снова может говорить.


Дозировка: бокал


Время действия: 3 часа


Действие: выпивший осознаёт ценность слов. Как следствие, он серьёзно думает над тем, что и кому он говорит, и тратит свои драгоценные слова только на тех, с кем необходимо поговорить, либо на тех, кого он очень уважает (и готов делиться "сокровищем"). В высоком смысле добавляет выпившему покоя, сосредоточенности и осмысленности действий и слов. В бытовом - прекращает "словесный понос".


Антидот: Правдивая Ложь. Вербозитас.

Prefect

Дневник. Январь 2006. Новый семестр.

...Распределение.
Парадная мантия - родители заказали её для меня четыре года назад, когда я стала Префектом Слизерина. Она строгая, очень красивая, в военном стиле. Когда-то она была мне второй кожей, панцирем и доспехом. Сейчас она всё ещё нравится мне, но ощущается чужой. Вещь-из-прошлого. Вещь-из-Войны.

...Война шла не только за власть в стране. Война была - за души волшебников. И в той войне у каждого были враги, но каждый в той или иной мере был один, и противостоял им в одиночестве. Любым врагам - и Люциусу с его улыбкой и бархатным голосом, и лезущим-не-в-свое-дело "борцам за свободу". Никогда не любила Сопротивление - мало кто помнит, что они использовали те же средства, что и рыцари ОВР. Они давили, шантажировали, убивали, подставляли...

Я моргаю, стирая с поверхности глаз образы прошлого. Заставляю себя дышать.
Всё изменилось. Теперь главный враг каждого волшебника - он сам. Его тёмные желания, низменные порывы, почти не выраженные во внешних соблазнителях.
Смотрю на мр. Малфоя - все каникулы я пыталась с ним встретиться, но он виртуозно уходил от разговора. Тянул время. Не отвечал на письма.

Я знаю, что у меня дрожат руки. Если вдруг Велеслава вспомнит про старую традицию заключения аспирантских Контрактов, и я подойду к нему - примет ли он меня? Пожмёт ли руку - или отвернётся?.. Я знаю только то, что я точно подойду к нему. Быть отвергнутой - даже при всех - не так страшно, как упустить шанс.

..."Вы можете встать в Круг и приказать любому человеку в нём исполнить ваше желание". Он рядом, всегда рядом с отцом. Не выходит вперед, движется по краю (по грани?), осторожный и внимательный. Здесь, среди этих людей, иначе нельзя. Мне страшно. Именно теперь, а не тогда, когда мы решали, кого из слизеринцев мы готовы убить, чтобы выйти. Тогда - была игра, и я точно знала, что с нами играют. И я была уверена, что они не будут убивать. Сейчас... я не боюсь смерти, но я отхожу в сторону, потому что боюсь, что цена будет слишком высока. Сейчас - я боюсь таких игр...

Тогда я уже знала, чего я хочу. Но мне казалось чудовищно неправильным добиваться желаемого - так. Есть вещи, которые я не хочу делать. Я не хочу заставлять его. Я слишком слаба, чтобы заставлять его, и слишком проста, чтобы перехитрить его. Я хочу, чтобы он сам выбрал меня. Алхимия сродни любви, а любовь не рождается насилием.
Шляпа распределяет абитуриентов. Я жду, замерев на грани между "помощником преподавателя" и "аспирантом". Пока что я ближе к помощнику.
Громовещатель. Новый директор, назначенный Министерством. Вот этот сэр, с которым я знакома меньше получаса. Он берёт слово, назначает педсовет... и отпускает всех.  Уже на улице я догоняю Малфоя, и в лоб спрашиваю, намерен ли он принять меня к себе в аспиранты и учить.
- А вам что нужно? Статус?..
- Мне плевать на статус. Я хочу учиться.
- Учитесь.
Я чувствую, что улыбаюсь. Всё правильно.
"Хорошо, Мастер".
Potions

Дневник. Июнь 2006

...А я плюнула в окно при мр. Малфое. Точнее, выплюнула в окно очень негодное зелье (=гажу).
Любопытно, Малфой считается посторонним человеком? Считается ли вообще Малфой человеком?..
В любом случае, хорошо, что бабушка никогда об этом не узнает.
Iris

Дневник. Январь 2006

Утром чуть не умерла, захлебнувшись кофе. Долго пыталась откашляться, но это было нелегко - при том смехе, который меня разобрал.
Вызвала страшное неудовольствие леди Адары и па. Бабушка сказала, что если я хоть раз издам такой звук при постороннем, репутация у меня будет ужасной, и я никогда не выйду замуж.
- И слава Мерлину! - ответила я.
Но больше не читаю за завтраком личные письма. Опасно.
Отшельник

Письмо. Январь 2006

Моя дорогая Марион!

Не писала тебе полгода, чего очень стыжусь. Недавно получила твою открытку - и долго-долго держала её у сердца, пытаясь уловить биение твоего. Ты очень далеко.
Я ужасно скучаю по твоим огненным волосам, острому уму, колким замечаниям и верной руке. По всему остальному скучаю тоже. У нас тут всё странно: в двух словах и не опишешь. Впрочем, я и не хочу об этом.
Очень рада, что ты там хорошо устроилась, что земля приняла тебя. Хотя я очень надеюсь, что какой-нибудь внезапный ураган вернёт тебя мне. Кстати, я слышала, что наш прекрасный Дориан, мр. В., собирается приехать в Хогсмид на Весенний семестр. Как и Уайтхок. Такими темпами мы скоро соберём наш Выпуск, не находишь? Может быть, всё же поддержишь эту тенденцию?
Впрочем, не хочу быть навязчивой. Расскажу лучше немного о себе.
Полгода в роли преподавания выбили у меня землю из-под ног, заставив почувствовать себя ничего не понимающей девчонкой. Честно говоря, я до сих пор не пришла в себя, но сейчас, когда я передала труд вбивания в юные головы элементарных вещей Т.Малфою, чувствую себя лучше. Надеюсь попасть к нему в аспирантуру. Впрочем, пока он упрямится и отбивается от меня всеми конечностями. Но ты меня знаешь: я так просто не сдамся. На днях написала ему письмо. Ужасно нервничаю: оно очень личное. Надеюсь только на то, что мр. Малфой в достаточной степени джентльмен, и не станет высмеивать мою дурацкую прямоту.
Да, тут была на сборе нынешнего Слизерина. Была единственной, кто не признал себя хитрой. Меня сочли кокеткой, по-моему. Жаль, что не было тебя - ты-то меня хорошо знаешь...
Кстати, о Слизерине: думаю, ты бы посчитала этих детей забавными. Я не вижу богатого потенциала, к моему большому сожалению и стыду старост. Наш дорогой Гюрза очень мягок для них, а Теодору, кажется, нет до детей дела. Я же... Гвура из меня весьма посредственная, как ты помнишь. Так что пока я в мыслях о том, что бы сделать такого, чтобы разбудить это сонное болото, в которое превратился наш родной серпентарий. Может, у тебя есть идеи?
Пиши, как ты там.
Люблю и безмерно скучаю,
твоя Кэсс.
Отшельник

Дневник. Январь 2006. Синий чулок?..

Хм. Я вроде не с Рейвенкло. И чулки у меня полосатые, но в основном - зелёные, оранжевые или вот, фиолетовые.
Почему я чувствую себя Синим Чулком?..

***

Пробовала говорить об этом с матушкой - но она занята своей "Волшебной энциклопедией", пишет и пишет статьи.
Прошла мимо бабушки Альбирео - но у неё в лаборатории что-то угрожающе булькает, и я побоялась нарушать герметичность пространства.
Ригель снова гоняет на метле - то ли готовится играть в квиддич, то ли просто развлекается.
Чарисса в Испании, учится охотиться за тёмными магами.
Кажется, для моей семьи я вполне нормальная.
Непонятно только, как мы, Альбирео, размножаемся.

Пойду сварю что-нибудь.
Отшельник

Дневник. Январь 2006. Тринити Блад

Тринити Блад

...В гостиной темно, как обычно. Чужие говорят "как в гробу", им наш зелёный бархат кажется душным. Мне здесь хорошо и уютно: иногда мне кажется, что я могла бы провести здесь всю жизнь. Особенно, если бы сюда не заходили люди. Ну, или хотя бы чужие.
У каждого старосты гостиная пахнет по-своему: у Герберта, Певерелл и МакКейн это был резкий, острый запах аниса. Запах декана.
(Хотя, возможно, этот запах привносил именно Родри, потому что гостиная Кары пахла ещё немного зельями: Глотком Надежды, Тринити)
У нас с Фенемор гостиная пахнет только Тринити. Мы варим и другое, но сладковатый, цитрусовый запах Тринити Блада неизменно наполняет собой наше змеиное пристанище, наше бархатное подземелье - крохотный уголок тепла и мягкого, живого света в утробе ледяных, пронизанных сквозняками подземелий. Мне кажется, если я ослепну, я приду сюда на запах, ориентируясь по чувству дома, занозой засевшему в моей груди.
Мы варим вместе, молча. Нам нет необходимости разговаривать, мы и так едины, мы идеально понимаем друг друга. Никакой симпатики, только любовь и талант, внимание к близкому человеку и безграничное доверие. Это же мой партнёр. По зельям, по спальне, по дружбе. Любой, кто говорит про булавки, кажется смешным и нелепым: разве могут какие-то булавки с красивенького мальчика (или девочки, не важно) заменить это единение, эту волну творения?.. На предложения оргий или одиночных акций я просто качаю головой: глупые дети, пьющие из грязноватой лужи, когда рядом есть озеро сияющей, исцеляющей воды. Но я не об этом.
Мы едины. Я - кофе: тёмный, крепкий, терпкий, с лёгкой, едва различимой мягкой ноткой ванили. Марион - вино, красное, страстно-сладкое, с цитрусовым привкусом, с резковатым гвоздичным запахом и томным мускатом. Коньяк объединяет нас, проходит насквозь прозрачным лучом, сплавляя в нечто единое, целое, чёрно-алое, распятое на четырёх палочках, головой на север. Мы по очереди мешаем в котле, потом переглядываемся, зеркаля улыбки друг друга и чувствуя, что всё правильно.
...Я очень, очень скучаю по этому ощущению единства. Когда я варю одна, "Тринити" получается совсем другим. Мне не хватает чего-то. И я даже знаю, кого. Увы, я не целая, я - часть.
...А у школьников выходит ерунда, хоть по одиночке, хоть парами они варят.
Отшельник

Письмо. Январь 2006

"...Скажи мне, мой Чёрный, умеет ли Смерть ревновать? Если да, то это многое объясняет. Если нет, то я признаюсь в излишней впечатлительности и поспешных выводах.
Тебе, конечно, должно быть всё равно: все мы однажды будем твоими, все найдём покой под твоим крылом, и какая тогда тебе разница, что мы делали до того, как окончательно перешли в твою собственность?..
Но я смотрела тебе в глаза, я целовала тебя, - и я знаю, что тебе не всё равно. Это знание теплится внутри моего существа, и оно по сути своей схоже с моей уверенностью в том, что я жива и существую: это тоже никак нельзя доказать, но в этом так же бессмысленно сомневаться..."


Я замечаю, что пальцами левой руки выстукиваю простой ритм по дубовой плоти письменного стола. За окном скребутся изломанные пальцы голых деревьев. Простой ритм вызывает в памяти другой, с примесями смеющейся флейты, голосов людей, гудения костра. Тёмная фигура с холодными, насмешливыми глазами протягивает мне руку. Прыгать через огонь и целоваться - старая языческая традиция, отмечающая праздник Весны, возрождения Жизни. Я перелетаю через огненную границу почти у него на руках, а потом Смерть целует меня так крепко, что после кружится голова. Мне плевать, что на нас смотрит пол-Школы. Ему - плевать и подавно.

"Знаешь, иногда ты кажешься мне сном - страшным и чудесным сном, который никогда не приснится снова и никогда не обретёт плоти реальности. Но если это был всего лишь сон - кто забирает у ворона письма, адресованные тебе?.."

Гулкая пустота коридоров, леденящие сквозняки. В груди запекается боль, сплавляясь с ощущением общей правильности происходящего. Он не должен быть здесь, не должен вот так ходить среди волшебников. Он принадлежит иному миру, иным сферам... но отчего тогда мне так больно отпускать его?..
- Чёрный!..
Он оборачивается. Улыбается:
- Я вернусь к тебе. - И прежде, чем я успеваю сказать, озвучивает мою мысль: - Во сне. Мы встретимся.
- Я буду ждать!
Под сводами Подземелий ещё звучит, угасая, музыка Бледного, хрустальная и ранящая, невозможно прекрасная.

"Ты обещал прийти ко мне во сне. Ты обещал, и я всё ещё жду. Я хочу поговорить с тобой, я хочу увидеть твои глаза - не в отражении глаз умирающего, когда мы оба, ты и я, склоняемся над ним, а так, как я смотрела на тебя в ту ночь Бельтайна. И у тебя есть ещё одно дело, если помнишь. Я о месте декана Воронов. Мне кажется, на эту должность есть очень достойная кандидатура."

Я откладываю перо. Машинально кручу перстень на безымянном пальце. Мысли скачут от одного к другому. Я снова и снова вспоминаю. Думаю. Перебираю имена и лица. Теперь - на одно больше. Или меньше - смотря с какой стороны смотреть.

"Присмотри, пожалуйста, за Джонотаном, которого ты забрал у меня перед Рождеством. Если это возможно, конечно - присмотри. Сделай так, чтобы он не был печален."

Замечаю, что кусаю губы. Нервничаю.

"...Да, и насчёт Т. - не ревнуй. Он всё равно меня никогда не полюбит, и у нас с ним нет и не будет ничего, я уверена. Он немного похож на тебя, но всё же живой. И, в отличие от тебя, ему я не нужна. Так что не ревнуй - и не трогай его, слышишь? Не трогай. И про мальчишку забудь. Он глупый, и ничего не понимает.
Я помню, что принадлежу тебе - чуть больше, чем все остальные, принадлежу уже сейчас.
Я помню"


Запечатываю письмо, отдаю ворону, долго смотрю, как чёрная птица становится всё меньше, всё незаметнее на фоне быстро темнеющего неба. Потом зажигаю свет и сажусь перечитывать пособие для фельдшеров. Мой жених может быть кем угодно, в том числе Смертью. Возможно, я принадлежу ему - но это не значит, что я так просто отдам ему других, особенно - тех, кого люблю.
Отшельник

Т.

Таких, конечно же, пруд пруди,

Погибших за миг до сна.
Весна свернется змеей в груди;
От яда болит десна,
Клыками в нёбо уходит мир,
"Я брошусь. На шаг назад!"
И сколько волка змея с рук не корми,
Нацелены в лес глаза.
Конечно, вижу тебя еще
В поверхности всех зеркал.
Слеза дорогами скул и щек.
И ветер не умолкал.
Весна жестока. Не взгляд - стекло,
Поверхности чуть рябят.
И время, кажется, истекло,
Я вижу во сне тебя.
Последний - первый - какой-то раз
Гадюка-весна в груди.
Поверх застывших холодных глаз
Табличка "не подходи".
(с.)